21/11
14/11
07/11
02/11
25/10
18/10
10/10
08/10
02/10
22/09
21/09
13/09
10/09
07/09
04/09
02/09
31/08
25/08
22/08
19/08
18/08
14/08
09/08
05/08
02/08
Архив материалов
 
Детская болезнь правизны?
Скоро состоятся выборы президента. В.В.Путин не стал участвовать в дебатах, отвечать на прямые вопросы и излагать свою программу. С точки зрения момента это правильно – умолчание и недоговоренности позволяют людям культивировать надежды и «домысливать» тайные планы В.В.Путина. В перспективе, напротив, эта тактика обходится дорого – крах ложных надежд ослабляет общество, и кредит доверия к власти с каждым разом сокращается. Конечно, власти труднее иметь дело с реалистично мыслящими гражданами, зато на них можно опереться.

Особенно чревата срывами эта тактика в нашем обществе, во многих отношениях непохожим на гражданское общество Запада. Там власть имеет надежный «термометр» для измерения настроений в обществе – интенсивность социального протеста. Чуть закрутили гайки – с математической точностью возрастает масштаб забастовок и демонстраций. Общество индивидов реагирует на «давление», как идеальный газ. Напротив, наше общество, все еще переплетенное низовыми солидарными связями, отвечает на «давление» нелинейно. Молчит, молчит – и вдруг взорвется, когда по «объективным данным» этого нельзя было ожидать.

Наши реформаторы, начитавшись западных социологов, ожидали социального взрыва в начале 90-х годов, все политики об этом трещали. Это было ошибкой. Взрыва не последовало, и они успокоились. Не было, значит, и не будет никогда. А это уже не просто ошибка, а отключение от всякого знания и здравого смысла. В рамках этого утопичного мышления и отказались от дебатов и «Единая Россия», и В.В.Путин. Зачем, мол, объясняться с избирателями, если они и так проголосуют.

Да, проголосуют – но почему? Уже после выборов 2000 г. проницательный Павловский с тревогой говорил, что за В.В.Путина проголосовали вопреки тому его образу, который создавали для него СМИ. Люди сами, стихийно создали себе мысленный «фоторобот» В.В.Путина, отбирая из его туманных реплик и сообщений СМИ именно то, что соответствовало «желаемому» образу президента. За этим стояло неосознанная хитрость — своим доверием и даже любовью заставить В.В.Путина стать таким, каким его хочет видеть народ. Ведь свои надежды и желания люди высказывали и высказывают вполне определенно. В.В.Путин им не соответствует? Ничего, он не устоит против нашей любви. Мы насильно возложим на него шапку Мономаха, он перестанет быть «менеджером» и примет крест руководителя.

Это расщепление сознания, расхождение между воображением массы и реальной политикой создает растущую напряженность и чревато обвальной утратой легитимности власти, которая и так не слишком основательна. Участие В.В.Путина в предвыборных дебатах разрядило бы эту напряженность, снизило бы «потенциал утопичности» сознания всех сторон в общественном противостоянии. Этого не произошло.
Итак, в каком состоянии мы входим в новый срок президентства? За первый срок власть стабилизировалась. Сильно помогли цены на нефть, но это не главное – они лишь дотянули нас до этого стабильного уровня. Важно, что эта тяга была. Избиратели сократили поддержку и правым, и левым – отдали полноту власти «партии начальников». Берите и не говорите потом, что вам мешали!

На мой взгляд, этот выбор «стабильности по Путину» является плохим признаком. В нем сквозит безнадежность, утрата веры в какой бы то ни было готовый проект развития. Потому что вся риторика и образ действий «партии начальников» говорят о том, что она обещает «заморозить кризис». Но «заморозить» его она может лишь сверху, а внизу процессы деградации всех систем жизнеобеспечения страны будут идти своим чередом, а то и ускорятся. Никаких структурных изменений, которые могли бы остановить или хотя бы замедлить эти процессы, не предвидится.

Греф прямо заявил, что после выборов президента реформы будут проводиться с большей, чем до этого, интенсивностью. Он сказал: «Основной вопрос — можно ли говорить в свете происходящего о продолжении либерального курса реформ. Однозначно — да. Я знаю, что Владимир Путин является убежденным либералом, и не представляю себе его действия, меняющие этот курс. В России возможен любой поворот событий, но не с этим президентом».

Очевидно, что ожидания избирателей кардинально расходятся с ожиданиями Грефа (а также Чубайса, Ясина и других правых). Согласно опросам ВЦИОМ, за время правления В.В.Путина антилиберальные установки населения даже усилились. Вот данные опроса 9-13 января 2004 г. (опрошено 1584 человека), а в скобках – данные января 2000 г. На вопрос «Что, в первую очередь, Вы ждете от Президента, за которого Вы могли бы проголосовать?» люди ответили так: «Вернуть России статус великой державы» – 58% (55); «Обеспечить справедливое распределение доходов в интересах простых людей» – 48% (43); «Вернуть простым людям средства, которые были ими утеряны в ходе реформ» – 41% (38); «Усилить роль государства в экономике» – 39% (37).

Надо подчеркнуть, что первое по числу ответивших ожидание людей есть, с точки зрения либералов, один из самых тяжких грехов России. Вот «Российский либеральный манифест» — Программа политической партии «Союз правых сил» (М., 2002). Его второй раздел так и называется: «Вызов великодержавия» (имеется в виду вызов правым силам). В нем говорится: «Многими соотечественниками наша страна все еще воспринимается как «обломок» прежней великой державы – СССР. «Комплекс проигравших», тоска по великодержавию оборачиваются искушением вновь противопоставить себя демократическому миру» (с. 8).

Ближайшие годы покажут, кто был прав в своих ожиданиях – Греф или избиратели. Предстоящий этап «укрепления или исчерпания надежд» совершенно необходим в политическом развитии нашего общества. Последовательная утрата надежд на «бога, царя и героя» — ступени становления гражданского общества, перепрыгивать их нельзя. Либеральной революции февраля 1917 г. не могло бы произойти без того, чтобы свою попытку «заморозить кризис» в полной мере произвел Столыпин, а советская революция не могла бы произойти без того, чтобы народ разобрался в программе кадетов, которые получили власть в феврале.

Сегодня население определенно выразило свою «программу» для В.В.Путина – и будет ожидать столь же определенных знаков, что он ее принял или отверг. Прошлый срок общество отпустило на то, чтобы президент мог утрясти свои отношения с «семьей» и слишком прыткими олигархами. Более того, у нас происходит совершенно незнакомое Западу явление – стихийно президенту навешивают ярлык «левого политика», на который он никогда не претендовал. 28 декабря 2003 г. радио «Эхо Москвы» задало слушателям вопрос: «Как Вам кажется, В.Путин скорее «правый» или скорее «левый» политик?» По телефону ответили 3482 человека, из них 20% посчитали В.В.Путина «скорее правым политиком», а 80% — «скорее левым».

Сразу надо сказать, что люди при этом исходят из того понимания «левых и правых» политиков, которое сложилось именно в России. Левый у нас тот, кто в социальном конфликте стоит на стороне угнетенного и эксплуатируемого большинства, а правый – на стороне угнетателей и эксплуататоров. Если совсем примитивно, то левый на стороне бедных, а правый на стороне богатых.

Никаких реальных оснований для того, чтобы назвать В.В.Путина «левым», нет ни в его декларациях, ни в его практической кадровой, экономической и социальной политике, ни в его оценках со стороны его близкого окружения. Четко выразился А.Чубайс: «Реальный внутриполитический курс Путина — правый. А внешнеполитический — так просто слов нет! Мы развернулись за два года на 180 градусов! В НАТО практически вступили. В ВТО в моем понимании вступим не позже чем через полтора года. Американцы — наши военные союзники».
Как же объяснить такие диаметрально противоположные оценки? Ведь с обеих сторон – разумные люди. Налицо явная, хотя на индивидуальном уровне и неосознаваемая попытка населения «повязать» президента предлагаемой снизу ролью. Это – очень трудное для него испытание, но такую ситуацию создала сама власть, постоянно уходя от рассудительного диалога с обществом.

Конечно, в общих интересах было бы устранить расщепление сознания и представить обществу адекватную «карту» политических сил и настроений. Маски и чужая военная форма всегда таят в себе угрозу и опасны для их обладателей. Но не в наших силах отменить маскарад, ибо он – продукт кризиса, а не каприза отдельных личностей. Мы можем, однако, рассуждать о тех угрозах, которые любая власть обязана отвести – независимо от того правый или левый политик стоит в данный момент у руля. Исходя из «презумпции невиновности», что в отношении власти является презумпцией добросовестности, можно, в принципе, обсудить подходы к разрешению всех назревших в обществе противоречий, пройти по всему списку.

При таком подходе можно утверждать, что на ряде направлений предыдущие действия правительства не отвечают принципам ни правой, ни левой политики. Они – продукт утопического мышления. Иногда у нас называют их следствием либеральной доктрины. Это неверно, основоположник этой доктрины Адам Смит отвергал «подлую максиму хозяев», которая гласит: «Все для нас и ничего для других». Во многих отношениях социальная программа Грефа не укладывается в нормы даже того «дикого капитализма», который оправдывали первоначальным накоплением. У наших же «хозяев», получивших капитал готовеньким и на ходу, нет оправданий.

В.В.Путин, одобряя «программу Грефа», исходит из сильного тезиса: «Политика всеобщего государственного патернализма сегодня экономически невозможна и политически нецелесообразна… У нас нет другого выхода, кроме как сокращать избыточные социальные обязательства и строго исполнять те, которые мы сохраним».

Этот тезис вне дилеммы правый-левый, он просто неадекватен реальности. Социальные обязательства, которые до сих пор несло государство, не были избыточными, они были в высшей мере недостаточными. Население держится на пределе возможностей, отступая шаг за шагом к «цивилизации трущоб», к архаическим укладам хозяйства и быта. С другой стороны, государственный патернализм всегда экономически возможен – он определяется не величиной казны, а критериями, из которых исходит власть.

Вот, В.В.Путину по телефону задали вопрос о росте цен на хлеб, и он отвечает: «Цены [на зерно] выросли. Они выросли на мировых рынках. И, разумеется, предприниматели, работающие в области сельского хозяйства, стараются извлечь максимальную прибыль». Под «предпринимателями» понимаются торговцы, а не крестьяне.

Это суждение — не правое и не либеральное. И правые, и либералы Запада были научены тысячами хлебных бунтов, вызванных ростом цен на хлеб из-за экспортных спекуляций зерном. Такими бунтами начиналась и Французская революция. Поэтому уже два века экспорт зерна нигде не «разумеется» как свободное предприятие, следующее принципу максимальной прибыли, — он находится под строгим контролем государства.

Это частность, но дело в том, что такими частностями насыщены и заявления, и дела власти. Приведут ли выборы к изменению этих установок, мы узнаем очень скоро.

0.21733689308167