21/11
14/11
07/11
02/11
25/10
18/10
10/10
08/10
02/10
22/09
21/09
13/09
10/09
07/09
04/09
02/09
31/08
25/08
22/08
19/08
18/08
14/08
09/08
05/08
02/08
Архив материалов
 
Загадка Востока тривиальна
В том обстоятельстве, что Восток не подвергся эффективным «самовыбраковкам», коренится его принципиальное расхождение с Западом. И здесь же, кстати, можно видеть то, что позиция России не является промежуточной между Западом и Востоком, но действительно – особой. Традиционный Восток характеризуется в первую очередь повышенной долей суггесторов. Герой восточных сказок — чаще всего обманщик, т.е. суггестор: Алдар-Косе, Ходжа Насреддин, Багдадский вор, в отличие, скажем, от откровенно, «сказочно» диффузного русского Ивана-дурака. Отсюда проистекает повышенная жестокость (= биологичность) восточных сообществ, удивительное для европейцев обесценение человеческой жизни. Дополнительным фактором охищнения восточного менталитета является «наркокультура» – многовековая традиция употребления наркотиков, подавляющих тормозные нравственные механизмы практически полностью. И действительно: суггесторному – артистичному и коварному – Востоку трудно «встретиться» с эгоистичным, логичным Западом. В этом плане Востоку ближе и «понятнее» Россия с ее парадоксальностью и непредсказуемостью. Но все же пророчество Р. Киплинга, перенесшего «встречу» Востока и Запада в «никогда», скорее всего носит характер более поэтический, нежели социологический. И подтверждением этому может послужить Япония.

Уже стало традиционным и общепринятым утверждение о том, что милитаристская, агрессивная страна «восходящего Солнца» была успешно в свое время переведена на рельсы демократии при помощи мудрой экономической и политической методики США. Не отрицая важной роли американского «патроната» в японском вопросе, следует все же учесть и тот немаловажный вклад, который внесли в дело «умиротворения» послевоенной Японии многочисленные – долетевшие до цели – камикадзе, а также наиболее фанатичные самураи, отдавшие решительное предпочтение харакири перед перспективой жить в пусть и процветающей, но «опозоренной» стране.

Остальной же Восток остается традиционно консервативным. Но все же различия, и весьма существенные, имеются. Индия удерживается в прочных клетках четырех с лишним тысяч каст, и волнения коснулись лишь северных окраин. Практически однородный Китай не менее прочно удерживает свой метамиллиард (за исключением «крошечного» тайваньского 20 миллионного осколка) несокрушимой и легендарной мандарино-командной системой.

Положение же в остальных, в основном мусульманских, регионах Азии и Северной Африки совершенно иное. Институт гарема, даже и лимитированный некогда Мухаммедом в отношении допустимого количества жен, настолько увеличил процент хищных гоминид (главным образом – суггесторов), что здесь стали возможными необычайно затяжные вооруженные конфликты. К настоящему времени достаточно надежно «отстрелялась» лишь Турция, на что ей потребовалось около половины тысячелетия.

Это не считая «выхода из игры» Персии, которая «затихла» (и надолго: до пришествия аятоллы Хомейни) еще до новой эры, заодно со своим двухвековым «спарринг-партнером», классическим представителем «детства человечества» – Грецией. Она настолько сама себя измордовала в своих, и впрямь по-детски жестоких и неразумных, межполисных войнах, что уже не смогла подняться на ноги самостоятельно. Лишь 500-летняя османская инъекция, помимо сплошного «обрюнетивания», добавила новейшим грекам и солидную дозу хищности, оказавшуюся достаточной для ведения освободительной борьбы (против «доноров»., для участия в двух Балканских войнах, в двух мировых, для установления собственной фашистской диктатуры и активного сопротивления фашистам же (Италии и Германии). Наконец, это внушительное героическое пламя истощилось и – перед тем как ему погаснуть – завершилось яркой вспышкой правления хунты «черных полковников» и агрессией против Кипра.

Остальной же Ближний Восток пока еще полыхает: многолетняя бессмысленная война Ирана с Ираком, нелепые междоусобицы палестинских формирований, разоренный Ливан. И все эти противоборства, по-видимому, – всерьез и надолго. Они соответствуют затяжным западно-европейским взаимоистреблениям Семилетней, Тридцатилетней и Столетней войн. С тем, правда, отличием, что здесь существуют дополнительные «паровыпускающие» факторы. Во-первых, – международный терроризм, в значительной своей части имеющий именно «арабо-мусульманское исполнение». Здесь имеются и богатые исторические традиции, достаточно вспомнить государства корсаров, Алжир и Тунис, пережившие в XVII столетии золотой век – «освященного» и санкционированного властью пиратства, наводившего ужас на судоходных морских путях от восточного Средиземноморья до Исландии.

Вторая же сублимация хищности – это «торговая жилка» арабов, родственная у них с еврейской. Кроме всего, обладание огромными нефтяными запасами превратило представителей высших слоев многих арабских сообществ в откровенно паразитарных сибаритов, больше обеспокоенных расширением своих гаремов, чем границ собственных государств.

На положении дел южнее Магриба и Египта – в Черной Африке – сказалось в значительной мере то обстоятельство, что некогда, в печально известные времена работорговли, американские бизнесмены, занимавшиеся этим хлопотным, но зато высокоприбыльным делом, невольно проводили селекцию. Они вывозили по большей части именно диффузный вид, т. е. предпочитали скупать невольников, отличающихся послушностью и физической выносливостью, а потому – по расчетам «стихийных евгенистов» – наиболее пригодных для принудительных плантационных работ в стране Свободы.

Диффузность американских негров прослеживается в значительной сглаженности расовых отношений в сильно национально смешанных странах, типа Бразилии. Кроме того, она «подсматривается» и в более «уютной», домашней форме: в ярко выраженном матриархате негритянских семейных отношений в США. В то же время столь значительное уменьшение диффузного населения (с учетом массовой гибели невольников в корабельных трюмах на их пути к рабству) в основном на западном побережье Африки усилило и ожесточило позднейшие внутригосударственные и межплеменные распри в сообществах Черного Континента при освобождении его от колониального сдерживания социальных процессов. Мали, Гана, Конго, Нигерия, Ангола, Либерия... Бывший Невольничий Берег...

США в этом плане правильнее будет именовать Соединенными Штатами Мира – этаким уже общечеловеческим, всемирным «предохранительным клапаном» агрессивности: с учетом невероятного размаха в них преступности, а также предоставления «равных возможностей» сублимированным, просоциальным ее формам. Это есть следствие того, что Штаты были образованы откровенно преступным путем и в значительной степени – преступниками. Население «СШМ», состоящее практически из всех национальностей Земли, в таком ракурсе видится рисковым обслуживающим персоналом этого «космополитического злоотвода».

0.23982691764832