21/11
14/11
07/11
02/11
25/10
18/10
10/10
08/10
02/10
22/09
21/09
13/09
10/09
07/09
04/09
02/09
31/08
25/08
22/08
19/08
18/08
14/08
09/08
05/08
02/08
Архив материалов
 
Что мы сделаем со страной?
«Слушай, что вы сделали со страной?..», – спрашивает герой фильма «Америкен бой», возвратившись на родину в последний год СССР из благополучных США после афганского плена в несколько лет.

И уже тогда, в 1992 году, этот вопрос с телеэкрана прозвучал достоверно и страшно.

Сегодня, через 10 с лишним лет непрерывных «реформ», растасканная и разграбленная туземными и иностранными мародёрами страна напоминает сплошную зону катастрофы, насилия, одичания и запустения.

Чувство безысходности определяет подавляющее настроение населения страны, которое, с одной стороны, ещё помнит великий СССР и которое, с другой стороны, ежедневно получает убедительные доказательства своего пребывания в самых отсталых африканских, азиатских или латиноамериканских странах с реалиями романов Федора Михайловича Достоевского второй половины XIX века.

Если утомлённые «советским тоталитаризмом» циники двадцать лет назад любили щегольнуть шуточкой про то, что, мол, СССР – это Верхняя Вольта с ракетами, то сегодня они имеют все основания с удовлетворением доложить: Российская Федерации точно превратилась в Верхнюю Вольту – только теперь почти уже и без ракет.

Острое ощущение тупика и полной бесперспективности в первую очередь касается молодёжи. Её естественная жизнерадостность и энергия, понятное представление об открытости в жизни всех путей и дорог, подпитываемое тотальной пропагандой успеха и выдумыванием примеров «российской мечты», ежедневно упирается в тупик, в стены и потолки, за которыми нет и не будет никаких мало-мальски серьёзных возможностей для творчества, профессионального роста и карьеры.

В стабильно умирающей брошенной стране никакой перспективы нет и быть не может. Правы были те, кто в момент гибели подводной лодки «Курск» сравнил всю страну с экипажем этого лежащего на дне железного могильника.

Наступает 2004 год.

В этом году у нас будет, пожалуй, последняя возможность определить путь России в 21 веке и попытаться начать по нему двигаться.

Что мы – все мы, без хороших и плохих, — сделали со страной за последние годы в целом понятно.

В 2004 году нам надо решить, что мы будем делать со страной в ближайшие семь-десять лет.

Задачу по типу «удвоения ВВП» нельзя принимать всерьёз.

Хотя бы потому, что, как пишет управляющий директор Московского представительства AIG Brunswick Capital Management Иван Родионов «по справочнику ЦРУ[i] у нас и так ВВП втрое выше, чем считается в России. Так, что и 10 лет не надо, выпусти через пару лет этот отчет под видом нашего собственного – и задача решена»[ii].

Но главное не в этом. Даже при статистически достоверном удвоении или пусть утроении ВВП с нами, скорее всего, ничего к лучшему может и не произойти.

Наших высокопоставленных дипломатов по-прежнему будут раздевать в аэропортах США до трусов по прибытии, безотносительно к нам будут определять очередной Ирак, которым с большой вероятностью может оказаться Россия, и дальше гнать нас со всех выгодных рынков продажи оружия, принуждать нас к отказу от промышленного сотрудничества с Ираном, Китаем или любой другой страной мира.

Удвоение ВВП никак не повлияет на отношение к нам всего мира и нас самих. Удвоение ВВП никак напрямую не связано с появлением реальной перспективы для наших юношей и девушек в своей стране – и, значит, они будут вынуждены по-прежнему думать о том, чтобы бежать за границу на ПМЖ.

Удвоение ВВП – это всего лишь некий факт внутренней отчётности, и он не имеет ровно никакого отношения к судьбе страны.

Понятно, впрочем, откуда советник В. Путина по экономике А. Илларионов взял перед очередными президентскими выборами эту «задачу». Творчески «срисовал» с Китая, который за последние двадцать лет учетверил ВВП и собирается сделать то же самое в следующие двадцать лет.

Кажется, хоть это неплохо. Наконец-то, мол, наши упёртые и провинциальные либеральные экономисты обратились к Китаю…

Я же считаю, что это очень плохой признак.

Надо было здорово пасть для того, чтобы начать себя сравнивать с Китаем. Если бы в конце 40-х годов какой-то Илларионов предложил Сталину подобное, то, уверен, Иосиф Виссарионович даже бы не рассердился, а просто рассмеялся удачной шутке.

Сегодня же сотни бездельников, смирившихся с тем, что России суждено быть заштатной страной «третьего мира», обсуждают с утра до вечера то, как же им так взять да и удвоить ВВП. К счастью, нашлись умеющие понимать тексты люди, которые прочитали это «удвоить ВВП» как прямое желание удвоить самого Владимира Владимировича Путина (ВВП). Я, думаю, это и имелось реально в виду. Замечу только, что удвоения никак недостаточно. Надо бы удвадцатерить и ещё поменять знак с «минуса» на «плюс».

Так что ВВП лучше пока оставить в стороне, а всерьёз продумать все возможные на 2004 год сценарии того, что и с кем вместе мы можем сделать со страной.

Таких сценария на сегодня три.

Условно их можно назвать следующим образом: 1) «Хоспис», 2) «Наместник Америки», 3) «Мировая держава».

Хоспис, как известно, учреждение, в котором обречённым на верную смерть людям помогают умирать наиболее комфортно. Первый сценарий, соответственно, и определяет максимально аккуратное захоронение России, гуманное вычёркивание русских из истории.

Очень точно и даже, я бы сказал, изысканно описал данный сценарий давний помощник М. Горбачёва А.С. Черняев.

«… Как нация, которая участвует в мировой политике, в мировых делах, которая влияет на мировые процессы, мы исчерпали себя в XX веке. Об этом свидетельствуют и удручающие факты – из области генетики, физиологии, демографии и т.д. И верить в какую-то стратегию для воссоздания некоего величия России – смешно.

Единственное, чем мы можем быть полезны Путину… — это помочь ему обеспечить безопасность и более или менее человеческие условия в процессе постепенного умирания великой когда-то нации. Конечно, никакой государственный деятель, будучи в здравом уме и твёрдой памяти, не примет, тем более не провозгласит для себя такую историческую задачу. Даже вынужденный это делать на практике, не заявит, что вот, мол, я пришёл, чтобы помочь всем вам спокойно умереть как явлению мировой истории… А вот реалистическая программа, учитывающая отсутствие субъекта для «стратегии величия», то есть имперской нации, возможна».[iii]

Очевидно, что Анатолий Сергеевич Черняев, и пятнадцать лет назад и сейчас помощник Михаила Сергеевича Горбачёва, человека, который не дал Ельцыну погубить СССР грубо и зверски, а обеспечил мягкую и поначалу почти безболезненную смерть великой стране, знает, что говорит, поскольку понимает в геополитических хосписах.

Поэтому он со знанием дела и предлагает: «Миссия Путина… состоит, по-моему, в том, чтобы дать русским людям, да и всем тем, кто входит в наше государство российское, постепенно и спокойно уйти с исторической сцены – без большой крови, без потрясений, без унижения нищетой и всякими безобразиями…»[iv].

Вот это и есть сценарий России в 21 веке как хосписа.

Так и видишь: немного усталый, появившийся на телеэкранах после катания на горных лыжах, идёт директор хосписа РФ В.В. Путин. Эдакий добрый и внимательный доктор Айболит. Заботливо подходит к очередному пациенту и спрашивает: «Как Вы себя чувствуете?». Тот приветливо начинает отвечать. Директор хосписа легонечко хлопает по плечу вдруг разговорившегося пациента и мягко перебивает: «Потерпите, потерпите. Всё будет хорошо». А потом обращается к сопровождающей его в белых халатах свите столь же добрых и терпеливых коллег: «Ещё раз проверьте качество котлет. И чтобы в них не было мух. И потом: пусть МИД подготовит ноту госсекретарю США. Основная мысль: мы твёрдо заявляем, что в нашем хосписе снижать порции не будем. Я повторяю, нота должна быть жёсткой. Никаких уступок…».

Спросят, а почему обязательно умирать?

А потому, что не предпринимая неординарных сверхгигантских усилий, не совершая духовного подвига нам не выжить. Зажатую между Западом (США, Европа и НАТО) и Востоком (тем же Китаем и Японией вместе с напористыми исламскими странами), Российскую Федерацию и её народы ждёт продолжение геополитического и геоэкономического сдавливания с одновременным поглощением и перевариванием.

Второй сценарий «Наместник США в Центральной Евразии (СНГ)» блестяще озвучил под именем «Либеральная империя» в сентябре 2003 года Анатолий Борисович Чубайс — глава РАО «ЕЭС», бизнесмен и фактический государственный чиновник, который резво и заблаговременно начал свою президентскую кампанию 2004 — 2008 гг.

Согласно данному сценарию Российская Федерация вполне могла бы стать наместником глобальной империи или даже суперимперии США на территории бывшего СССР. Соответственно, подобная функция означает не только полное принятие политики США в качестве своей собственной, но и прямую заявку на то, чтобы быть активной составной частью этой империи, эдаким надсмотрщиком (в фашистских концлагерях их называли капо) за РФ и бывшими республиками СССР.

Вот изложение второго сценария в программной статье А. Чубайса «Миссия России»: «Россия — единственный и уникальный естественный лидер на всем пространстве СНГ и по объему своей экономики, и по уровню жизни своих граждан.

Поэтому от констатации факта перейду к постановке задачи — Россия не просто является лидером, она может и должна всемерно наращивать, усиливать и укреплять свои лидирующие позиции в этой части планеты в следующие 50 лет.

Скажу больше. Идеологией России, по моему глубокому убеждению, на всю обозримую историческую перспективу должен стать либеральный империализм, а миссией России — построение либеральной империи. Это именно то, к чему мы естественно пришли всей своей новейшей историей, это то бесценное, что мы можем и должны извлечь из истории ХХ века, это именно то, что свойственно, естественно и органично для России — и исторически, и геополитически, и нравственно. Это, наконец, задача такого масштаба, которая поможет нашему народу окончательно преодолеть духовный кризис и по-настоящему сплотит и мобилизует его.

...Надо увидеть стратегически прорисовывающееся кольцо великих демократий Северного полушария ХХI века — США, объединенная Европа, Япония и будущая Российская либеральная империя. У нас появляется органичное и естественное место и уникальная роль — замкнуть кольцо. И обеспечить себе целую систему экономических, военных и политических соглашений, защищающих наши интересы внутри кольца и во всем мире. И тогда Россия встанет на равных с достойными нас партнерами, чтобы вместе, сообща отстаивать порядок и свободу на земле.

В этой миссии — великое будущее нашей великой Родины»[v].

Уж казалось бы, все за 10 прошедшие лет имели возможность изучить Чубайса и должны понимать его с полуслова.

Ан нет.

Огромное количество политиков и аналитиков решило, что Чубайс говорит неискренне, просто решил помочь «своей родной партии «СОЮЗ ПРАВЫХ СИЛ» (Бурные аплодисменты)»[vi]. СПС стала настолько блёклой, никакой, что Чубайсу, мол, и пришлось временно взять на вооружение лозунги «державников» с целью отобрать у них для СПС пару-другую процентов голосов на думских выборах декабря 2003 года.

Некоторые явно отставшие от жизни (подростки сегодня зовут таких «тормозными») местные либералы, так и не сообразившие, что почитаемые ими в качестве образца либерализма США сегодня вовсю такую именно империю и строят, вдруг закричали о том, что либеральные ценности несовместимы с империей.

А многие стали серьёзно рассуждать на тему о том, что хоть Чубайс и врёт, но необходимо понимать, что такая задача – сделать из бывшего СССР «либеральную империю» вокруг РФ – неподъёмна сейчас для России и пр.

И только недавно подавший в отставку с поста советника Председателя Правительства РФ Михаил Делягин оказался в состоянии сразу правильно сформулировать истинный смысл чубайсовской «либеральной империи»: «Находясь полностью в рамках либеральных ценностей, он готовит России место регионального наместника США. Многие политические круги в Америке готовы рассматривать Россию в этой роли, но это означает, что Россия добровольно отказывается от очень многих своих интересов. Мы будем поступаться нашими интересами ради того, что нам позволят, и если у нас все получится, как-то начать свои отношения»[vii].

В программе Владимира Познера «ВРЕМЕНА» за 29 сентября 2003 года А. Чубайс отлично пояснил реальный смысл того, что такое «либеральная империя»: «К слову «империя» отношение традиционно очень поляризованное, так скажем, противоположное у разных групп. Хотя когда мне говорят, что либеральная империя это сапоги всмятку, я говорю: ребята, вы по сторонам оглянитесь. США это что сегодня? Это не просто либеральная империя, а это действия, которые в моем понимании в ряде случаев просто нарушают нормы международного права, как это произошло в Югославии, как это произошло в Ираке. И, кстати говоря, может быть, и я бы не стал выдвигать такой радикальной цели, такого радикального тезиса, если бы не было того, что в реальном мире сегодня происходит, то, что делает наш бывший противник номер 1 — США. Если это так и если мир таков, если он уже стал таким в XXI веке, то мы с вами просто не можем не реагировать. Мы должны ставить задачи адекватные той среде и тем условиям, в которых наша страна находится, тем более, если мы замахнулись на 50-летнюю перспективу»[viii].

Формулировки А. Чубайса выглядят более чем соблазнительными как для «государственников» и «державников», так и для любого нормального человека, который может в сумерках разглядеть в «либеральной империи» некое подобие ликвидированного СССР.

Разумеется, Чубайс на этом и играет, буквально спекулирует.

А некоторые стратеги, самые хитрые и посвящённые в исторические и прочие книжки, ещё и скажут, что, вот, Чубайс сегодня – Александр Невский вчера. Как благоверный князь спас Россию от немецких и шведских рыцарей, которые были форпостом католического – западного – нашествия, так и Анатолий Ваучерный, немного прогибаясь и маленько пресмыкаясь перед заокеанским супостатом спасает страну.

Пусть сверх всякой меры нагловат и пусть обманывает – простим ему две его «Волги» за каждый наш ваучер, главное, чтобы страну спас, чтобы расширял влияние Российской Федерации…

Но хоть ещё и Газпром отдай Анатолию Борисовичу не получится уже из него спасителя России.

Во-первых, вся игра Чубайса с «имперскостью» изначально строится по образцу США и с опорой на США. Но вторыми США, очевидно, быть не получится – хотя бы по экономической и военной мощи, поэтому подобная США «либеральная империя Российская Федерация» может быть только младшей и подчинённой США.

Во-вторых, все слова и дела Чубайса исходят из доктрины интеграции в «развитый мир», т.е. полное принятие глобализации и поиск путей наиболее оптимального встраивания в её процессы. Это касается и общей идеологии, и приватизации и раздробления Единой энергетической системы страны (так называемой «реформы электроэнергетики») и пр.

В-третьих, увлекаясь «имперскими» фантазиями и мечтами и находясь реально в невиданно униженном состоянии, «дорогим россиянам» следует знать, что мощь и тысячелетняя сила России не в «империях» как у больших (у нынешних США или языческого Рима).

Имперскость, власть ради власти и экспансия ради экспансии – не наша, чужая, нероссийская идея[ix].

Ладно скроенная словесная упаковка «либеральной империи» по Чубайсу содержит в себе банальный сценарий США по Збигневу Бжезинскому, экс-советнику президента США Картера по национальной безопасности, консультанту Центра стратегических исследований и профессору американской внешней политики.

Сценарий этот подробно и не раз излагался Бжезинским, в частности, в его известной книжке «Великая шахматная доска», и состоит он в том, что цель США – глобальное и безраздельное господство, «главный геополитический приз для Америки – Евразия» и что, следовательно, «жизненно важно, чтобы на политической арене не возник соперник, способный господствовать в Евразии и, следовательно, бросающий вызов Америке».

Осуществление подобного сценария США должно строиться по Бжезинскому на том, чтобы создавать в различных регионах Земного шара сильных наместников и для этого необходимо «выявить динамичные с геополитической точки зрения евразийские государства, которые обладают силой, способной вызвать потенциально важный сдвиг в международном распределении сил». Ведь, напоминает Бжезинский, подлинные империи прошлого — Римская, Маньчжурская, Монгольская, Британская — «строились путем тщательно продуманного захвата и удержания жизненно важных географических достояний, таких как Гибралтар, Суэцкий канал или Сингапур, которые служили ключевыми заслонками и замками».

«Геополитические центры, — пишет Бжезинский, — это государства, чье значение вытекает не из их силы и мотивации, а скорее из их важного месторасположения и последствий их потенциальной уязвимости».

Вот и генеральная схема.

Есть единственная империя США и её безраздельное глобальное господство над миром, и есть «геополитические центры», которые помогают «распределять силы» США по различным регионам мира.

Вот эти-то «геополитические центры» и должны стать как бы империями (локальными или «сувенирными» империями) в целях наведения и поддержания порядка в регионе.

Про это красноречиво проговаривается, обсуждая «имперскую идею» Чубайса, «политолог» Леонид Радзиховский: «В XXI веке будет образовываться несколько «центров силы». Россия с «вассалами» — это одна Россия, одно к ней отношение. Россия «голая», без вассалов, — это совсем другая Россия, другой уровень амбиций. А по амбициям — и экономический тонус»[x].

То есть «Решения Бжезинского – в жизнь!».

Ещё в 1996 году совершенно откровенно г-н Бжезинский в интервью газете «Сегодня» ясно указал на то, что именно такое место и отводится России в современном «цивилизованном» мире: «Сейчас очевидно, что существует только одна сверхдержава — США. Россия вряд ли станет глобальной державой вследствие кризиса, порожденного 70-летним господством коммунизма. На долю страны выпали две мировые войны, насильственная индустриализация и коллективизация, соревнования с США, и это подорвало ее основы. России, на мой взгляд, потребуется много времени, чтобы достичь потенциала, который позволил бы ей стать глобальной державой. Однако уже сейчас она сможет быть крупной региональной державой. В ближайшие 25 лет глобальным партнером США может стать только объединенная Европа»[xi].

Этот геополитический проект США для России образца середины 90-х годов прошлого века – «быть крупной региональной державой» — сегодня и взял в качестве «миссии России» Анатолий Борисович Чубайс.

«Либеральная империя» на пространстве СНГ по Чубайсу — это и есть «крупная региональная держава» по Бжезинскому.

То есть понятно, в середине 90-х США объявили конкурс среди «евразийских государств» на право выступать региональными «геополитическими центрами» и не прошло и восьми лет как А. Чубайс выдвинул Российскую Федерацию на роль такого «центра», крупного регионального жандарма, а себя — в качестве кандидатуры на должность наместника США в Центральной Евразии.

Поэтому он собственно и пошёл на думские выборы в списке «Союза Правых Сил» (СПС). Только все думали, что он идёт кандидатом в Госдуму, а он-то пошёл кандидатом в наместники по Центральной Евразии.

При этом Чубайс подходит к делу творчески, с инициативой. Он ещё хочет претендовать на роль не просто «собирателя Центральной Евразии» через энергополитику и политику в целом, но и на роль «эффективного менеджера» геополитического «тарана» против Китая.

США давно уже видят в качестве единственного для себя соперника в мире динамично развивающийся Китай. Полёт первого китайского космонавта на первом китайском космическом корабле (т.е. полный аналог с Юрием Гагариным) 15 октября 2003 года является не только символическим, но и переломным для мировой политики моментом.

И вот, в эту чувствительную минуту А. Чубайс выходит с, казалось бы, неожиданным проектом «либеральной империи» — т.е. наличия в геополитическом сердце мира, «сердцевинной земле» (официальный термин геополитики «Heartland») и по всему периметру северных и северо-западных границ Китая ручной «империи», регионального отделения империи США.

Чубайс давно к этому готовился. В наиболее ясном виде первый раз он озвучил свою доктринальную идею два года назад, в выступлении на Съезде СПС 14 декабря 2001 года.

Это выступление было совсем небольшим по объему и таким мощным, откровенным, что его стоит привести почти целиком.

«Я выскажу мысль, которую, может быть, странно будет слышать из моих уст и которая, может быть, кажется не очень значимой в работе региональных организаций, но надеюсь, что она будет понята со временем и принята. У страны в целом на ближайшие 5 — 7 лет ничего более значимого, более масштабного, ничего в подлинном смысле исторического по сути дела не осталось, кроме одного вопроса — место России в мире. Я считаю, что в ближайшие 5 — 7 лет именно в этой сфере произойдет фундаментальный, ни с чем не сопоставимый в нашей истории, гигантский по значению исторический поворот.

Первые признаки этого поворота, пока еще достаточно робкие, уже произошли. Но то, что будет происходить дальше, как мне кажется, абсолютно беспрецедентно. Это изменит не только место России в мире и не только отношения России с миром — это изменит всю внутриполитическую карту страны. Это изменит позиции президента внутри страны. Это очень серьезно отразится на его рейтинге, приведет к значительному, если не радикальному, пересмотру взаимоотношений президента со всеми ведущими элитами внутри страны и полному изменению всей структуры его электоральной поддержки.

Я рискну сказать, что в последние годы для нормального гражданина России вопрос о том, кого мы больше поддерживаем — Соединенные Штаты или Китай, был довольно абстрактным. Существовали гораздо более насущные вопросы. Но мы обязаны думать о том, что будет самым важным, вызывающим острейшую полемику, если не противостояние, внутри российского общества через полтора-два года.

Я считаю, что это будет именно тот вопрос, о котором я сейчас сказал, — место России в мире. И если это так, то надо признать, что сегодня наша партия в этой сфере пока еще очень слаба.

Нас очень мало во внешнеполитической элите, нас практически нет в оборонной и в военной элите, нас вообще нет в разведывательном сообществе, нас вообще нет в тех сферах, которые являются базовыми для формирования будущей политики России в мире и определения ее места в мире. Я убежден в том, что это должно стать ключевым прорывом в деятельности «Союза правых сил» в ближайшие годы.

Повторяю еще раз: это не означает, что ничего не осталось делать в экономике, это не означает, что ничего не осталось делать в образовании. Конечно, все это значимо, но в этих сферах, я убежден, мы движемся в правильном направлении и дальше будем двигаться правильно. Я говорю сейчас о том, где нужен радикальный, принципиальный прорыв. То, о чем говорила сегодня Ирина Хакамада, абсолютно верно. Это лишь самые первые шаги, уже сегодня недостаточные для масштаба задач, стоящих перед страной. Не на кого опереться России в решении этой исторической задачи, кроме «Союза правых сил». Никто, кроме нас, не способен по-настоящему сформировать новые элиты, по-настоящему сформировать интеллектуальный потенциал, по-настоящему выработать принципы, базу и стратегию всей политики России в этой сфере на ближайшие семь лет!

Может быть, сегодня это странно звучит. Но, поверьте, если мы действительно говорим о стратегии, то расширяться нужно принципиально в эту сферу. Расширяться, не отдавая ни одной пяди позиций, необратимо завоеванных нами в сфере экономики, в сфере бизнеса, в сфере промышленности, в сфере внутренней политики. Радикально продвигаться в оборону, в разведку, в военную сферу, во внешнеполитическую сферу — туда, где будет определяться лицо России в следующий пяти-семилетний период…»[xii].

Вот такие указания. Они и явились стартом к «либеральной империи».

Уже тогда была чётко обозначена страшная и тупиковая для России тема её «места в мире». Дело в том, что место может быть у кошки в доме или у «империи»-служки, а не у самостоятельной и независимой, суверенной державы. Место могут обсуждать только те, кто уже принял в качестве неизменной данности существующий расклад в мире и формируемую другими (прежде всего США) структуру мира, «геометрию» и «физиологию» мира.

Тогда же, в декабре 2001 года, уже была обозначена и ключевая функция РФ по Чубайсу: противостоять Китаю в качестве региональной страны-военной базы США.

Для этого он и навязывал в своей речи 2001 года самое главное тогда для него: сделать выбор между быть с Китаем, либо с США.

Вот и вся чубайсовская «империя».

Пусть эта «крупная региональная держава» третьего мира будет хоть трижды или четырежды называть себя империей, для США важно лишь то, чтобы она не рыпалась бы и хорошо знала своё место. Поэтому очень даже сойдёт и имперскость Чубайса.

Для такой империи и война с Украиной из-за дамбы в Тузле прямо в масть.

Бог ты мой! Наши туземные либерал-империалисты а ля Чубайс уже сегодня, 23 октября, кричат о том, что «Кучма и другие враждебные элементы нагло угрожают России агрессией, предъявляют к нам незаконные территориальные претензии… Вот за Саддама Хусейна патриоты наши тут же выскочили заступаться, глотки драли, рубахи рвали на груди. «Не дадим, кричали, в обиду родного человечка!» А вот когда дело о Крыме идет — неотъемлемой, кстати, части, Государства Российского — так тут же в кусты»[xiii].

… Контролируемая имперскость — это даже хорошо, меньше у самой суперимперии забот будет. Поэтому дело не в том, империя или неимперия, а в том, для чего она и чья она.

Рассказывают, что в конце 1993 года писатель и журналист Майкл Льюис сопровождал Дж. Сороса в поездке по Восточной Европе. Он поинтересовался у Сороса, как ему лучше изобразить запутанную паутину его действий от Германии до Китая. Сорос ему ответил: «Просто напиши, что бывшую Советскую империю называют теперь Соросовской», после чего отвернулся и рассмеялся.

Сценарий Чубайса является губительным для России, поскольку строится на изначальной встроенности в чужую подлинную империю и отнимает, таким образом, у нашей страны собственное будущее.

Следует также отчётливо понимать, что А. Чубайс через инициативу строительства «либеральной империи» предлагает себя в качестве центральноевразийского Пиночета.

То, что А. Чубайс прекрасно понимает железную необходимость Пиночета при продолжении прежнего либерального курса, понятно из его комментария Послания Президента В. Путина Федеральному Собранию апреля 2002 года.

Идея того Послания Путина состояла в том, чтобы через «амбициозный экономический рост» обеспечить «завоевание Россией достойного места в мировой экономической системе».

Чубайс тогда так прямо и заявил: «Что касается пересмотра темпов экономического роста, то эта вещь очень привлекательна, очень понятна». А далее с отеческой заботой добавил: «Но у меня нет уверенности, что сама по себе власть понимает ту цену, которую придется за это заплатить».

И пояснил: «Дело в том, что для решения этой задачи потребуются не просто новые законы, новые решения правительства. Потребуется существенная растрата политического ресурса первого лица государства, потребуются непопулярные решения. Не уверен, что власть по-настоящему это осознает и готова к этому. Типичный пример – сюжет в послании о тарифах. Можно, конечно, указать на непомерные запросы естественных монополий, всё это эффектно – но по сути ничего не объясняет. Проблема в том, что без радикального повышения тарифов страна в принципе никогда не повысит темпов экономического роста. И это только один из примеров…»[xiv].

Кстати, то же самое тогда отметили и многочисленные комментаторы из зарубежной прессы. Так, в частности, об этой смертельной для страны и самого Путина опасности отчетливо высказалась немецкая Handelsblatt: «Вопрос в том, сможет ли он [Путин] удержать этот курс, если ветер сопротивления будет дуть ему прямо в лицо? А это произойдет неминуемо, потому что самое трудное его ждет впереди: если предприятия захотят работать эффективно и стать конкурентоспособными на мировом рынке, нужно будет уволить миллионы рабочих. Эта социальная взрывчатка сметет президента с семидесятипроцентного цоколя народной поддержки. Но Путин — и он дал это понять в своем ежегодном послании Федеральному Собранию России — полон решимости идти по тернистому пути реформ, который в своем начале обещает лишь боль, и только в середине – улучшение»[xv].

«Духовная нищета нашего либерального западничества» (Алексей Пушков, передача «Постскриптум», 20 апреля 2002 года), помноженная на однозначно циничные экономические и политические интересы США и Запада в целом, ни к чему другому, кроме пиночетизации, установлению диктатуры пиночетовского типа и не могут привести.

Причём пиночетизации на всём постсоветском пространстве.

Страшно становится, когда смотришь на популярный сериал ОРТ «Спецназ» с песнями группы «Любэ». Вот оно – наше будущее.

Россия превратится в регионального жандарма, туземную держиморду, которая станет спецназами порядок для хозяина наводить.

И либеральная империя по Чубайсу означает, что не только наши ребята, но и мы все будет драться и погибать за глобальную либеральную империю США.

И самоубийственная для России ирония будет состоять в том, что воевать мы будем «За Родину», а погибать за Чубайса и глобальную империю США.

… Есть один только большой плюс. Это развенчивание идеологии и практики так называемого «евразийства».

Дело в том, что в предложении «либеральной империи» как наместника США в Центральной Евразии А. Чубайс прямо смыкается с евразийцами типа А. Дугина, а известные слова Льва Николаевича Гумилёва, «последнего евразийца», как он сам себя называл, про то, что «если Россия возродится, то только как Евразийская держава, и только через евразийство», приобретают однозначно зловещий оттенок.

Здесь важно только указать на это окончательное разоблачение «евразийства» через своевременную демагогию Чубайса.

Надо ясно понимать, что идея либеральной империи чужая нам во всех смыслах.

В конце концов, она попросту списана (или содрана, как лучше?) из выступлений влиятельных американских политологов, в частности, из выступлений директора Карр Центра в Гарвардском университете (Carr Center at the Kennedy School of Government, Harvard University) Майкла Игнатьеффа (Michael Ignatieff). Первым таким выступлением была огромная статья Michael Ignatieff в журнале New York Times Magazine статье с символическим названием «Бремя»[xvi].

Вот как в ней задаётся представление о США как совершенно новой либеральной империи 21 века: «Какоё ещё слово кроме «империя» в состоянии описать то внушающее трепет существо, в которое на наших глазах превращается Америка?

Американская империя не похожа на империи прошедших времён, которые строились на многочисленных колониях, завоеваниях и на бремени белого человека. Мы уже вышли из эпохи Юнайтед Фрут Компани, когда американские корпорации нуждались в бригадах морской пеходы для обеспечения безопасности наших заокеанских инвестиций.

Империя 21 века – это новое изобретение, которое займет достойное место в анналах политической науки, это такая глобальная гегемония, чрезвычайно привлекательными особенностями которой являются свободные рынки, права человека и демократия, — и все эти особенности ещё обеспечены самой внушительной военной мощью, которую только когда либо знал мир…».

Абсолютная несамостоятельность и несостоятельность А. Чубайса и его «правых» сил состоит в том, что сами они ничего не могут придумать, ненужно им это – поэтому попросту заимствуют и талдычат западные геополитические разработки.

Тогда, в январе 2003 года мне стало ясно, что после агрессии США против Афганистана и Ирака (тогда уже было ясно, что до лета американцы нападут на Ирак), после «либерального патриотизма» А. Чубайса 1999 года (его «правые» изобрели тогда в целях оправдать свою поддержку Второй чеченской войны), в моду войдёт «либеральный империализм».

Поэтому в книге «Стать мировой державой» я написал: «Мы опять видим возрождение старого и недоброго империализма 19-го века с его идеологией «Бремени белого человека» (как бы не отнекивался тот же Michael Ignatieff).

Мотором того империализма была матерь либерализма – Великобритания. Вот и теперь пришло время заново рождения такого же либерального империализма.

Империализм – не для России. Империализм – всегда либеральный империализм.

… Вот такой через полторы тысячи лет тот языческий Рим – вечная империя.

У нас – другой – Третий и христианский Рим»[xvii].

И именно правильное и точное понимание Третьего Рима организует возможность третьего сценария того, что нам с вами, уважаемый читатель, делать с Россией. Этот третий сценарий – «Мировая держава».

Согласно данному сценарию население России должно сделать всё, чтобы восстановить свое достоинство и свой геополитический статус в мире как та сила, мощь, добрая воля, которая у себя на своих просторах и во всем мире ставит и решает мировые проблемы, организует союз и коалиции стран и народов на организацию через решение всеобще значимых мировых проблем мирового развития.

Подробно данный сценарий описан в моей книге «Стать мировой державой» (вышла в октябре 2003 года).

Здесь же только замечу, что данный сценарий не только единственно необходимый для России, но и самый трудный, почти невозможный.

Чтобы восстановить Россию как мировую державу, следует не только срочно восстанавливать промышленность и сельское хозяйство как автономные самодостаточные национальные системы, но и осуществлять научно-технологический и культурно-антропологический прорыв: т.е. создавать и продвигать пять – семь уникальных, единственных в мире, технологий и через образование готовить людей с характеристиками.

Но из невозможности сценария «Мировая держава» следует, с моей точки зрения, не то, что сценарий является нереалистичным — а то, что нужны не вялые и невнятные политики, администраторы и промышленники («бизнесмены»), а сверхсильные промышленники, учителя, врачи, инженеры, агрономы, управленцы, политики и все те, кого по удачному выражению политтехнолога Олега Матвейчева можно было бы назвать «специалистами по невозможному».

Восстановить страну как мировую державу означает заново определить собственную традицию и призвание, обозначить «геном» российской судьбы и государственности, сделать ставку на него.

Альтернативой этому может быть только превращение в трансгенную нацию – страну с чужой историей и судьбой. И неважно, будет ли это медленное сытое умирание наподобие хосписа или сытая и бодрая, даже воинственная смерть в форме жандарма США в Центральной Евразии.

Также важно отметить, что в рамках второго сценария по большому счёту нет особой разницы между «либеральной империей» размером в СНГ или между дальнейшим превращением бывших республик и фрагментов СССР в национальные государства по-американски.

Россия сегодня требует от нас предельного самоопределения.

Все основные модные темы политиков и аналитиков сегодня окончательно устарели и потеряли всякий смысл.

Левые или правые, патриоты или западники, государственники или либералы и пр. – всё это уже неактуально.

Сегодня все – от Ампилова до Чубайса стали «левыми патриотами» и «государственниками», призывающими к борьбе с бедностью, мобилизации и промышленной политике.

Фокус состоит в том, что у разных слоёв и сил эти одинаковые слова означают не просто разное, а противоположное и несводимое.

Наличие трёх сценариев впервые позволяет увидеть полную пустоту и бессмысленность столь дорогих многим слов.

Так, в соответствии с тремя разными сценариями действия сегодня одновременно сосуществуют три принципиально разных патриотизма.

Первый – идеологический патриотизм.

Его можно обозначить так, жить комфортно как при «застое», но без коммунизма и прочих «напрягов». Идеологический патриотизм прекрасно прослеживается в таких замечательных явлениях как, например, сохранении советского гимна и отказа от советского флага, как воинственная риторика о превентивных ударах и ядерных боеголовках и сдача баз в Лурдесе и Камрани вместе с допущением НАТО на прямые границы с Россией на Западе и на Юге.

Такой патриотизм чрезвычайно эффективен в хосписе. Вроде умираем, а вроде и под советский гимн.

Второй патриотизм – эффективный, с позиции США. Эдакий мощный антироссийский американский патриотизм в Российской Федерации. Даёшь либеральную империю?!. Ура! Чечню замочили, следующей мочим Украину…

Третий патриотизм – самостоятельности и большого Дела.

Вот сегодня основная задача населения России и состоит в том, чтобы самоопределяться не к словам, а к данным трём сценариям.

Соответственно этим трём сценариям необходимо определять и руководителя страны.

То, что мы сделаем со страной в ближайшие годы зависит от того, кем будет первое лицо страны.

Директором хосписа, наместник или прокуратором США – или первым строителем мировой державы?

0.61687517166138