21/11
14/11
07/11
02/11
25/10
18/10
10/10
08/10
02/10
22/09
21/09
13/09
10/09
07/09
04/09
02/09
31/08
25/08
22/08
19/08
18/08
14/08
09/08
05/08
02/08
Архив материалов
 
Знает ли Путин? Часть 2: Две ямы — не одна яма
Я бы не сказал, что американцы какие-то особенно хитрые. Просто они никогда не копают партнеру одну яму. Как минимум — две. Логика тоже нехитрая: две ямы засыпать всегда труднее, чем одну. Конечно, две ямы и выкопать подороже станет. Но ведь чем американцы расплачиваются? Резаной бумагой зеленого цвета.

Если кто не знает, то — в США деньги печатают не государственные, а частные банки. Частные лица на специальной бумаге, со специальной краской и прочими прибамбасами изготавливают доллары для американского государства. Американское государство уже перепродает “зелень” другим странам. Буквально: меняет резаную бумагу на реальные природные и человеческие ресурсы, чужой научный и технический потенциал и так далее. Обеспечен доллар только американской наглостью. Материальное наполнение этой мировой валюты номер один — 4 процента.

Так что вторую яму американцы начинают копать незамедлительно после начала копания первой. В феврале 1993-го они заключили с Черномырдиным соглашение об использовании высокообогащенного урана, извлеченного из ядерного оружия. А через девять месяцев, в сентябре, родили второе соглашение — о строительстве под Челябинском хранилища делящихся материалов (ХДМ). Того самого “предмета” размером с пару футбольных полей и высотой более 17 метров, о котором мы сказали в самом начале.

Скрытая связь между двумя этими соглашениями тоже хитрая и тупая одновременно. Американцы же понимали, что 500 тонн оружейного урана они у нас “купили” задаром. Точно так же ясно было, что вывозить его придется частями, иначе не получается, просто технология не позволяет. Закончиться сделка должна в 2013 году, то есть через двадцать лет. Мало ли что за двадцать лет может случиться! А вдруг к власти придет не марионеточный, а национально ориентированный президент? Он же немедленно начнет засыпать первую яму! Сию секунду после инаугурации такой президент прекратит вывоз ядерных боеприпасов за границу. Значит, надо заставить гипотетического патриота в президентском кресле этого не делать. То есть на него должна быть управа. Вторая яма. Хранилище делящихся материалов.

Мерить эту яму можно в метрах, в километрах, в долларах, а также в судьбах России. На сегодняшний день, например, специалистам-ядерщикам с контрразведывательным уклоном ясно, что чернобыльская катастрофа была не аварией, а диверсией. Точно так же ясно, что ХДМ под Челябинском — не глупость российского производства, а следующая по счету диверсия американских спецслужб.

Год назад на Лубянском проезде, в доме номер 3, строение 6, офис 518 находился Научно-исследовательский информационно-аналитический центр “Стратегия будущего”. Это “комитетская” организация. Ею и по сей день руководят бывшие высокопоставленные офицеры КГБ и ФСБ, которые, как известно, “бывшими” никогда не бывают. Аналитическая записка, которую они направили министру обороны Сергею Иванову 2 июля 2001 года вместе с письмом за номером 2/7-1-2001, называлась совершенно недвусмысленно: “О предотвращении вероятного плана министерства обороны США по возможному массированному уничтожению российских государственных запасов оружейного урана и плутония”.

Пять месяцев они ждали ответа, после чего направили аналитическую записку с тем же названием своему коллеге — президенту Российской Федерации В.В. Путину. Это было 14 ноября 2001 года, исходящий номер 14/11-1-2001, приложение на 20 листах. Однако и Путин не ответил. Не получил, что ли?.. В это время строительство ХДМ было уже в самом разгаре.

Стратегия будущего

Взлетный вес обыкновенного пассажирского самолета Ту-154М — сто тонн. Взлетный вес самолетов типа “Боинга-767”, таранившего южную башню Всемирного торгового центра в Нью-Йорке, в зависимости от модификации, – от 143 до 184 тонн. Но это так, семечки. Это когда надо сымитировать нападение на Америку террористов, вооруженных ножами для резки бумаги. А когда дело доходит до войны с другими государствами, то для этого есть стратегические бомбардировщики В-52, бомбардировщик-“невидимка” В-2, вакуумные бомбы, крылатые ракеты “Томагавк”. Еще есть тактические ядерные боеприпасы, ядерные бомбы, стратегические баллистические ядерные ракеты. Если иметь в виду, что ХДМ находится на расстоянии 190 километров от границы, а подлетное время, соответственно, не превышает 10 минут, то все вышеперечисленное годится. Есть, однако, и более современные штучки. Например, нейтронные боеприпасы малой мощности. Или пучковое оружие, которое бьет по объектам противника сфокусированным потоком гамма-излучения.

А самое страшное воздействие, от которого защищено хранилище делящихся материалов под Челябинском,— падение самолета массой до 20 тонн, летящего со скоростью 200 метров в секунду. Это значит вот что. Если где-нибудь раздобыть два советских бомбардировщика Пе-2 1942 года выпуска, загрузить их под завязку гравием, раскочегарить до 720 километров в час и ахнуть сверху на ХДМ, то крыша выдержит. Еще хранилище выдержит “артиллерийские обстрелы и бомбовые удары с применением наиболее распространенных видов боеприпасов, не требующих специальных средств доставки” — цитата из проектной документации. Не возьмут ХДМ ни фугасные авиабомбы калибром 450 миллиметров, если взорвать их над хранилищем, ни кумулятивные снаряды калибром 140 миллиметров. Все эти степени защиты наши военные эксперты описывают так: “промокашкой прикрылись”.

“Промокашка” только по смете стоит 1 миллиард 200 миллионов долларов США. Одну треть этой суммы платит Россия, а две трети — Америка. С нашей стороны строительством занимается Министерство атомной энергии, с американской — Пентагон. Хотя, по логике сотрудничества, у американцев есть профильное ведомство. Министерство энергетики США. Оно же лучше знает, как безопасно хранить ядерные материалы, верно?..

Зато в Пентагоне лучше знают, как взорвать чужие ядерные материалы. В проектной документации ХДМ записано, что транспортные контейнеры для перевозки ядерных боеприпасов будут изготавливать американцы. А там, в хранилище, эти контейнеры ни в коем случае не будут вскрывать и не будут перегружать оружейный уран и плутоний в другие специальные емкости, как это всегда делается во всех пяти ядерных державах — постоянных членах Совета Безопасности ООН. Американские контейнеры нельзя будет вскрыть даже в том случае, если при просвечивании на контрольном пункте внутри контейнеров увидят что-нибудь подозрительное. В таком случае контейнер с ядерной начинкой и всем остальным просто отправят обратно поставщику.

По этому поводу в записке НИИАЦ “Стратегия будущего” было сказано следующее:

“1. Порядок хранения делящихся материалов для ядерных боеприпасов, который будет установлен после завершения строительства хранилищ на ПО “Маяк” в г. Челябинск на 100 000 ячеек хранения (4 очереди по 25 000), а затем в г.Томск-7, является опасным для России. Со стороны США руководит работами и финансированием министерство обороны США.

2. Опасность заключается в следующем:

1) Сбор в одном-двух местах всего запаса делящихся материалов России, в которых возможность и вероятность диверсии по ликвидации этих материалов является очень высокой.

2) Непосредственный подрыв и ликвидация делящихся материалов могут быть выполнены по нескольким вариантам:

а) так как Соглашение накладывает запрет на осмотр контейнеров хранения, изготовленных в США (вопреки требованиям ГОСТа), то в контейнерах не исключена возможность закладки:

— обычных взрывчатых боеприпасов с дистанционными или другими взрывателями;

— миниатюрных ядерных боеприпасов с критической массой делящегося материала “калифорний”, равной около 1,5 грамма;

б) постройка и ввод вышеназванных двух хранилищ в эксплуатацию не исключает производство министерством обороны США практической ликвидации российского запаса делящихся материалов в этих хранилищах:

— импульсным, взрывным или иным другим воздействием мощного нейтронного потока, в том числе в результате воздушного взрыва нейтронного боеприпаса малой мощности;

— гамма-потоком мощностью не ниже 14 мегаэлектронвольт пучкового (лазерного) оружия.

3. Порядок хранения российских делящихся материалов по планам и под управлением США несет угрозу национальной, военной, экологической и другим видам безопасности Российской Федерации”.

Кстати сказать, 20000 американских контейнеров для ХДМ уже изготовлены и доставлены в Россию. Что в них — никто из наших не знает и не имеет права знать. Даже чертежи контейнеров для российской стороны — большой американский секрет.

Вообще-то разговор о ХДМ надо было бы начинать с главного вопроса: зачем вообще строить “промокашку”? Один из основополагающих принципов ядерной и военной безопасности — рассредоточение ядерных боеприпасов. И он неукоснительно соблюдается всеми пятью ядерными державами — членами Совета Безопасности ООН. Но если уж так хочется свезти куда-нибудь все делящиеся материалы, которые есть у России, то строить все равно ничего не надо. Под землей Красноярского края, как раз под скалами, на глубине, более чем достаточной для абсолютной безопасности, имеются пустующие пространства. Там можно разместить не только весь российский, но и весь американский ядерный боезапас. А ученый с мировым именем, бывший главный физик крупного объекта Минсредмаша СССР (Минатом РФ, по-нынешнему), исполняющий обязанности директора Института физико-технических проблем металлургии и специального машиностроения Лев Николаевич Максимов год назад уже получил патент на принципиально новый способ хранения делящихся материалов. А собственно техническое решение он предложил еще в 1989 году. Способ такой, что уран и плутоний превращаются, извините, в дрова. Ураново-плутониевые дрова можно хранить в сарае, в поленнице. Можно стрелять по ним из чего хочешь. Таранить “боингами”. Облучать, чем ни попадя. Ничего не будет.

В головной научной организации Минатома, которая находится в Питере и называется Всероссийским научно-исследовательским и проектным институтом комплексной энергетической технологии, не могут не знать этого всего. И про красноярские подземелья знают. И про патент Максимова знают. Но это они, земляки президента Путина, спроектировали ХДМ. И написали: “По емкости складируемых делящихся материалов, степени защищенности от внешних воздействий, длительности хранения, надежности охраны окружающей природной среды проектируемое Хранилище является уникальным сооружением и не имеет аналогов в отечественной и мировой практике”. То ли это вдохновенная реклама “Промокашки”, то ли надпись сумасшедшего на ядерной могиле России. Вот ведь до какого творческого состояния доводит людей ослепительный зеленый цвет американской резаной бумаги…

Про “промокашку” можно еще много чего рассказывать. Остановимся только на одном факте, с ходу понятном только специалистам. Неотъемлемой принадлежностью ХДМ являются два вентиляционных центра — воздухозабора, попросту говоря. Даже на самых радиационно грязных российских атомных объектах они удалены от самих объектов… ну, метров на пятьсот. На этом расстоянии воздух уже пригоден для дыхания.

Воздухозаборы “промокашки” расположены так: один — в четырех километрах, другой — в шести километрах от ХДМ. Это означает, что американцы заложили в проект не только само хранилище, но также размеры и конфигурацию зоны поражения при взрыве ХДМ. Десять километров, в одну сторону — четыре, в другую — шесть. Такая предусмотрительность объясняется тоже просто. После диверсии и взрыва на ХДМ ядерный очаг все равно ж придется ликвидировать. Так же, как в Чернобыле. И чтобы ликвидаторы какое-то время оставались в живых и могли работать, им нужен воздух. Американцы, небось, живо представляли себе тележурналистов, которые понаедут во взорванную Россию со всего мира. Они наперебой будут вести репортажи о жуткой работе ликвидаторов-смертников с безопасного расстояния. И не преминут вспомнить добрым словом тех, кто догадался вынести вентиляционные центры — ну прямо точь-в-точь! — за пределы зоны поражения. Если бы не это, ликвидаторы не смогли бы работать! Пострадала бы не только Россия, которая сама во всем виновата, но и весь остальной мир, который ни в чем не виноват!

Остальному миру надо иметь в виду, однако, что американцы никогда не копают две ямы одному партнеру. Наоборот, стараются, чтобы сразу всем. Так как ситуация с загрузкой ХДМ будет находиться под полным американским контролем, то момент для диверсии они могут выбрать, какой захотят. И устроить ядерный взрыв такой силы, чтобы радиоактивные осадки накрыли Европу. Или Европу и Китай. Или Европу, Китай и Японию. Многое будет зависеть от направления ветра.

Жалеючи американцев

Американцев надо пожалеть. Бедолаги! Думаете, легко им было, дорогие сограждане, вести свою игру и строить нам ядерный объект, не отвечающий никаким нормам безопасности? Даже при том, что у них на руках был козырный туз — вечно пьяный президент России Борис Ельцин, который после бутылки водки подмахивал любые указы и распоряжения. И при том даже, что, как было заявлено на закрытых слушаниях в Госдуме, о мизерной цене оружейного урана договорились два президента — Борис Ельцин и Билл Клинтон.

Нет, очень не легко!

Людей, которые поняли, зачем американцам нужен такой ядерный объект как раз посередине Российской Федерации, нашлось достаточно много. Уже несколько лет в стране идет настоящая война против ХДМ. И до тех пор, пока в “промокашку” не завезены первые контейнеры с ядерными боеголовками, американцы не могут быть уверены, что выиграли эту войну.

Назову только самых известных людей, которые так или иначе, по той или иной причине воевали против ХДМ на стороне России. Начальник Госатомнадзора Юрий Вишневский, начальник штаба Сибирского военного округа генерал-лейтенант Евгений Малахов, исполняющий обязанности прокурора спецпрокуратуры в/ч 9303 Салимьян Хайруллин, Лев Рохлин, рязанский губернатор Юрий Любимов, Егор Строев, Геннадий Зюганов, Геннадий Селезнев, депутаты Владимир Волков, Иван Никитчук, Евгений Логинов, генерал-полковник Леонид Ивашов, вице-адмирал Валерий Дорогин…

Мотором, детонатором этой войны является новосибирский физик-ядерщик Лев Максимов, который все знает и понимает лучше всех. Тот самый. Который пережил два покушения на свою жизнь. Странно, правда? Два покушения — и оба неудачные. Это в нашей-то стране, где неудачными бывают только расследования убийств! Объяснение такой везучести Максимова только одно: он нужен американцам живым. В голове у Льва Николаевича — свет новой эры в ядерной энергетике. В развитии человечества вообще. Материальное свидетельство тому — патент на ториевый цикл производства электроэнергии на атомных станциях, который зарегистрирован в двадцати странах мира. Торий вместо урана в ядерных реакторах — это стопроцентная безопасность и практически неиссякаемый источник энергии. Во всяком случае, залежи ториевых руд под городом Томском столь велики, что если не отдавать их в частные руки, то хватит и нам, и нашим правнукам, и на вывод России в мировые экономические лидеры тоже хватит.

Однако сегодня это розовые мечты. В реальности пока все очень плохо. Американцы прекрасно понимали, что Юрий Вишневский, который своими руками создавал Госатомнадзор еще при Советской власти и который видит “промокашку” насквозь, ни за что не согласует челябинский диверсионный проект. Поэтому еще в 1995 году своим распоряжением №350-рп от 26 июля Борис Ельцин отстранил Госатомнадзор от экспертизы ХДМ.

Была еще и проблема Минприроды. Письмом за номером 11-25/168 от 21.03.95 г. оно отказалось выдать согласование на проект ХДМ. По экологическим соображениям. Письмо подписал начальник Главгосэкспертизы В.Н.Лопатин. Кажется, все, строительство “промокашки” надо останавливать.

Но американцы опять пошли козырным тузом. В нарушение российского законодательства Ельцин дал команду лично министру атомной энергии: ХДМ строить! Без каких бы то ни было согласований!

С нашей стороны сильным ходом были закрытые парламентские слушания девяносто седьмого года по урановой сделке. Сами понимаете, дорогие сограждане, подобные события случайно не происходят. Это же надо, чтобы подключился профильный Комитет Госдумы, чтобы Совет Госдумы принял решение… То есть должен найтись хотя бы один человек, который разобрался бы в проблеме сам и объяснил остальным. В Думе таким человеком оказался заместитель председателя Комитета по обороне Владимир Волков. Комиссия из представителей пяти комитетов Госдумы, которой руководил депутат Иван Никитчук, съездила в Новосибирск, к Максимову, накопала кучу документов в заинтересованных ведомствах и все, вместе взятое, представила депутатам. Тогда и всплыла эта цифра — 8 триллионов долларов, настоящая стоимость российского оружейного урана.

Затем было постановление Совета Федерации №51-СФ от 29 марта 2000 года. В Совфеде человеком, который разобрался сам и объяснил остальным, был губернатор Рязанской области Вячеслав Любимов. Сенаторы предложили правитель-ству обратить внимание на рекомендации этих закрытых парламентских слушаний и разобраться — а нужно ли нам вообще российско-американское Соглашение об использовании высокообогащенного урана, извлеченного из ядерного оружия? Если бы Путин не разогнал Совет Федерации, Егор Строев додавил бы этот вопрос.

У нынешнего председателя Совфеда Сергея Миронова я спросил буквально три недели назад: как обстоят дела с выполнением постановления №51-СФ? А то знаете, говорю, челябинское хранилище в этом году собираются ввести в строй… Миронов ответил, что не понимает, о чем речь, но обещал разобраться и взять на контроль. Однако, сами понимаете, дорогие сограждане, особо рассчитывать на сенаторов сегодня не приходится. Совет Федерации теперь не выбирают, а назначают. Былого политического веса он не имеет. Если даже Сергей Миронов и вправду разберется, как разобрался Егор Строев, и если даже попытается что-то сделать, — американцы просто цыкнут. И Совфед умолкнет.

Могучий удар нанес американцам Лев Рохлин. Эх, если бы он был жив… Лев Яковлевич не сомневался, что все документы, касающиеся урановой сделки и челябинской “промокашки”, Ельцин подмахивал по пьянке. Пользуясь своими личными связями, Рохлин обратился к дочери Ельцина, Татьяне Дьяченко. Она тогда была советником президента. Рохлин рассказал ей про черномырдинскую торговлю оружейным ураном и про все остальное. Потом принес подробное письмо Льва Максимова, адресованное ей лично, и пачку документов для убедительности. Рохлин надеялся выйти через Татьяну на Ельцина и на трезвую голову объяснить ему…. Однако пойти против всех “своих” Дьяченко не решилась. Тем не менее все бумаги, которые получила от Рохлина, переправила в Совет безопасности.

После этого в Совете безопасности как бы проснулись. Толково, обстоятельно и объективно провели экспертизу полученных документов. Пришли к положительному заключению. И письмом №А21-2814 от 30 декабря 1997 года уведомили Максимова, что его вопрос поставлен в проект плана работы Совета безопасности и научного совета при Совете безопасности.

И все-таки ничем хорошим это не закончилось. Открыто выступить против дочери президента никто, конечно, не решился, но и дело не делалось. В Совете безопасности просто началась тянучка. Потом убили Рохлина.

Последние акты этой негреческой трагедии таковы.

Под Челябинском готовится к вводу в эксплуатацию хранилище делящихся материалов. Шум вокруг ХДМ стоит уже такой, что экспертизы “промокашке” уже не избежать. Вопрос в том, какой она будет, эта экспертиза. В мае нынешнего года начальнику Госатомнадзора Юрию Вишневскому исполнилось 60 лет. По закону о госслужбе, он мог бы работать и дальше. Если бы был тише воды, ниже травы. Но это не про него.

Поэтому 23 июня Михаил Касьянов отстранил Вишневского от должности. Отстранил, не имея на это никакого права, превышая свои полномочия, нарушая российские законы. По нашим законам, только президент Путин имеет право уволить начальника Госатомнадзора.

Узнав о распоряжении Касьянова, Геннадий Зюганов и Геннадий Селезнев в один день, 25 июня, написали два письма. Селезнев — Касьянову за номером 1.1-0585. Геннадий Николаевич удивлялся, что до сих пор не продлен контракт с таким ценным госслужащим, как Юрий Вишневский. И просил ускорить решение о продлении. Просьба, между прочим, абсолютно корректная. Раз Касьянов не имел права увольнять Вишневского — значит, его приказ юридически ничтожен, а Вишневский — по-прежнему начальник Госатомнадзора.

Зюганов отправил бумагу Путину — письмо №5.3-16/540. Там было все — и анализ политической линии и практической работы Минатома, и напоминание о нератифицированной урановой сделке, о коррумпированности бывшего министра атомной энергии Евгения Адамова, о необходимости подключить Совет безопасности… Геннадий Андреевич просил президента России о поддержке. О поддержке России.

Ответов из “Белого дома” и Кремля нет до сих пор.

Что дальше?..

Пока — ничего. Дальнейший сценарий ядерной катастрофы в нашей стране, разумеется, написан, но еще не сыгран. И тут возможны варианты.

Самый интересный вопрос, однако, вот какой: знает ли президент России Владимир Путин то, что известно мне, обыкновенному журналисту обыкновенной газеты, а теперь и всем вам, дорогие сограждане? Если же президент России Владимир Путин ничего из вышеперечисленного не знает, то как ему это удается?

0.356369972229